Журнал зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере массовых коммуникаций, связи и охраны культурного наследия.
Свидетельство о регистрациии средства массовой информации
ПИ № ВС77-30899 от 18 января 2008 г.

Александр I и Аракчеев

23 (12 по старому стилю) декабря 2012 года в год 200-летия Победы России в Отечественной войне 1812 года исполняется 235 лет со дня рождения Императора Александра I — одного из главных действующих лиц истории начала 19-го века.

Александр I взошел на российский престол, намереваясь осуществить реформу политического строя России путем создания конституции, гарантировавшей всем подданным личную свободу и гражданские права. Он сознавал, что подобная «революция сверху» приведет фактически к ликвидации самодержавия и готов был в случае успеха удалиться от власти. Однако он также понимал, что нуждается в определенной социальной опоре, в единомышленниках. Ему необходимо было избавиться от давления как со стороны заговорщиков, свергнувших его отца Павла I, так и поддерживавших их «екатерининских стариков».

В первые дни после воцарения Александр объявил, что управлять Россией будет «по законам и по сердцу» Екатерины II. Это заявление было сделано под влиянием событий 11 марта 1801 года, которые серьезно повлияли на душевное состояние Александра: чувство вины за смерть отца он испытывал до конца своих дней.

Однако 5 апреля 1801 был создан Непременный совет — законосовещательный орган при императоре. В мае того же года Александр внес на рассмотрение совета проект указа о запрещении продажи крестьян без земли,

Ко времени коронации Александра (сентябрь 1801) Непременным советом были подготовлены проект «Всемилостивейшей грамоты, Российскому народу жалуемой», содержавшей гарантии основных гражданских прав подданных (свобода слова, печати, совести, личная безопасность, гарантия частной собственности ), проект манифеста по крестьянскому вопросу (запрет продажи крестьян без земли, установление порядка выкупа крестьян у помещика) и проект реорганизации Сената.

В ходе обсуждения проектов обнажились острые противоречия между членами Непременного совета и члены Совета дали понять императору, что принятие подобных мер вызовет брожение среди дворян и приведет к новому государственному перевороту.

В результате ни один из трех документов обнародован не был. Было лишь объявлено о прекращении раздачи государственных крестьян в частные руки. Дальнейшее рассмотрение крестьянского вопроса привело к появлению 20 февраля 1803 указа о «свободных хлебопашцах», разрешавшего помещикам отпускать крестьян на волю и закреплять за ними землю в собственность, что впервые создавало категорию лично свободных крестьян.

Разочарование в ближайшем окружении заставило Александра искать опору в людях, лично ему преданных и не связанных с сановной аристократией.

Он приближает к себе сначала А.А. Аракчеева, позднее М.Б. Барклая де Толли, ставшего в 1810 военным министром, и М.М. Сперанского, которому Александр поручил разработку нового проекта государственной реформы. Проект Сперанского предполагал фактическое преобразование России в конституционную монархию, где власть государя была бы ограничена двухпалатным законодательным органом парламентского типа.

Между тем сам Александр испытывал сильнейшее давление придворного окружения, включая членов его семьи, стремившихся не допустить радикальных реформ.

«Правитель слабый и лукавый» — так охарактеризовал Александра I А.С. Пушкин. Но простим поэту его отношение к Императору. Наверное, он не знал, что Александр получал угрозы от недовольного дворянства, имевшего большие привилегии в годы правления Екатерины, с намеками о том, что он может разделить судьбу отца.

Немаловажное значение в действиях Александра I имел фактор и международного положения России, затруднявший принятие решений по проведению реформ в России.

12 июня 1812 французские войска пересекли российскую границу. Началась Отечественная война 1812 года.

Победа над Наполеоном усилила авторитет Александра, он стал одним из могущественнейших правителей Европы, ощущавшим себя освободителем ее народов, на которого возложена особая, определенная Божьей волей миссия по предотвращению на континенте дальнейших войн и разорений. Спокойствие Европы он считал также и необходимым условием для реализации своих реформаторских замыслов в самой России.

Для обеспечения этих условий было необходимо сохранить статус-кво в Европе и Александр выступает с инициативой создания Священного Союза (прообраза современного Европейского союза), благодаря которому Европа несколько десятков лет жила без войн.

Укрепив в результате победы над французами свой авторитет, Александр и во внутренней политике послевоенного времени предпринял очередную серию реформаторских попыток. Еще в 1809 было создано Великое княжество Финляндское, ставшее по существу автономией с собственный сеймом, без согласия которого царь не мог менять законодательство и вводить новые налоги, и сенатом (правительством). В мае 1815 Александр объявил о даровании конституции Царству Польскому, предусматривавшей создание двухпалатного сейма, системы местного самоуправления и свободу печати.

В 1817—18 ряд близких к императору людей, в числе которых был так не любимый всеми граф А. А. Аракчеев, занимались по его приказу разработкой проектов поэтапной ликвидации крепостного права в России. В 1818 Александр дал задание Н. Н. Новосильцеву подготовить проект конституции для России.

Проект "Государственной уставной грамоты Российской империи", предусматривавший федеративное устройство страны, был готов к концу 1820 и одобрен императором, но его введение было отложено на неопределенный срок.

Так кратко можно описать ситуацию с реформами Императора, которые он вел под постоянной угрозой дворцового, гвардейского переворота, которые проходили весь 18 век и последним аккордом которых были события 14 декабря 1825 года

Для того чтобы проводить в жизнь задуманное и для того, чтобы не ввергнуть страну в хаос Александру нужна была верная, бескорыстная опора в Государственных делах и такую опору он нашел в лице Александра Алексеевича Аракчеева.

Двести лет на этого выдающегося Государственного деятеля, который держал в узде казнокрадов, взяточников и проходимцев и всех, представителей дворянства, которые не желали честно служить империи, навешиваются самые постыдные, злобные ярлыки.

Предоставим слово великому революционеру Герцену, большую часть жизни проведшего в Лондоне — оплоте доморощенных противников России, как в прежние, так и в нынешние времена.

«Аракчеев, без сомнения, одно из самых гнусных лиц, всплывших после Петра I на вершины русского правительства; он был идеалом образцового капрала: нечеловеческая преданность, механическая исправность, точность хронометра, никакого чувства, рутина и деятельность, ровно столько ума, сколько нужно для исполнения, и ровно столько честолюбия, зависти, желчи, чтоб предпочитать власть деньгам. Такие люди — клад для царей».

Вот так одним мазком испачкал этот «колокол» и Аракчеева и императора.

Но обратимся к императору Александру I. Если он держал при себе Аракчеева, то, несомненно, потому, что признавал в нем качества, вызывающие доверие его.

Александр, вероятно, обратил первоначальное внимание свое на Аракчеева как на преданного и благодарного слугу Императора Павла. Он имел административные военные способности, особенно по артиллерии; он был одинок в обществе, не примыкал ни к какой партии влиятельной или ищущей влияния, следовательно, не мог быть орудием какого-нибудь клана; не мог быть и его главою.

Александр прошел школу событий и тяжких испытаний. Либеральные помыслы его и молодые сочувствия болезненно были затронуты и потрясены грубою и беспощадною действительностью. Заграничные революционные движения, домашний бунт Семеновского полка, неурядицы, строптивые замашки Варшавского сейма, на который еще так недавно он полагал свои лучшие надежды, догадки и более чем догадки о том, что в России замышлялось что-то недоброе, все это не могло не отразиться на впечатлительном уме Александра, который до конца жизни считал, что Семеновское дело это не просто солдатский бунт.

В такой ситуации Александр, прежде всего, искал исправных исполнителей его замыслов, бдительных и строгих ревнителей порядка. Более добросовестного исполнителя кроме как Аракчеева он найти не мог.

Вот что говорит о нем сенатор Брадке в своих «Записках»: «Аракчеев был человек необыкновенных способностей и дарований, едва ли может быть подвержено сомнению со стороны тех лиц, кто его хоть несколько знал и кто не увлекался, безусловно, своими предубеждениями. Быстро охватывая предмет, он в то же время не лишен был глубины мышления».

Во всем, что имело отношение к его репутации, Аракчеев был своим злейшим врагом. Он никогда не шел на компромиссы, чтобы приобрести друга. Он никогда не присоединялся к какой-либо группе и не стремился окружить себя сторонниками. Он стоял особняком, вызывая неприязнь и страх у придворных и министров, которых он лишил влияния, высмеиваемый светским обществом, условности которого он откровенно презирал. Он умышленно побуждал людей думать о себе как о человеке не культурном, придирчивом и бессердечном. Он не питал иллюзий относительно своей популярности: «Я был удачлив в жизни, но мои товарищи не жаловали меня своею привязанностью. В годы моей службы меня никогда не любили, потому что я требовал дисциплины», — писал он другу.

Александр нуждался в сильном и беззаветно преданном ему человеке, чтобы осуществлять политику, которая, как он знал, была непопулярной в России; самым красноречивым подтверждением тому стало создание военных поселений. Проект размещения русской армии на земле в закрытых общинах, где солдаты должны были научиться искусству земледелия, а крестьяне — превратиться в солдат, был поручен Аракчееву. Император знал, что к его плану во всех слоях российского общества относятся настороженно, а в Генеральном штабе — с явной враждебностью, но он дал карт-бланш Аракчееву, и тот выполнил указ императора.

Вопрос о военных поселениях слишком обширен чтобы исследовать его мимоходом. Этот вопрос имеет две стороны, одинаково важные: военную и политическую, или государственную. Известно, что не Аракчеев был родоначальником этой мысли. Она, собственно, принадлежит Императору и истекает, может быть, из ошибочного, но человеколюбивого побуждения.

Освобождение народа от ежегодных и тяжких рекрутских наборов, водворение войска в домашний и семейный быт, пополнение на будущие времена этого войска собственными и наследственными средствами, уничтожение различия, которое существовало между понятиями и действительностью в звании землепашца и воина, соединение этих двух лиц в одном лице — все это отвечало внутренним убеждениям Александра.

Александр преднамеренно использовал Аракчеева, чтобы возложить на него ответственность за непопулярные политические действия, хотя это была целиком инициатива императора. Естественно, Александр ценил, что рядом с ним находится человек, который никогда не выступит против него и в исполнительности которого можно быть уверенным.

Беззаветная преданность императору была главной чертой характера Аракчеева.

Более того, во время царствования Александра было несколько кризисных моментов, когда он чувствовал себя в безопасности только с человеком, безоговорочно преданным ему.

Александр был обаятельным и интеллигентным монархом, его уважали и за политическую деятельность, и за личные качества, но несколько раз за время своего правления он вызывал сильную неприязнь в обществе. Так было после Тильзитского соглашения, когда русским показалось, что он продался Наполеону; в самый драматический момент войны 1812 года, когда горела Москва; и, наконец, в самом конце своей жизни, когда некоторые молодые офицеры замышляли его убийство.

Аракчеев блестяще выполнял любые поручения Александра. Он превратил русскую артиллерию из самого запущенного рода войск в мощную силу, давшую отпор Наполеону и сохранившую свою структуру на многие десятилетия. Как военный министр, он руководил по приказу императора кампанией в Финляндии, когда русские генералы посчитали предложенную стратегию несостоятельной и бездействовали.

Во время войны с Наполеоном он был рядом с Александром и как его советник, и как друг. Во время второй половины его царствования Аракчеев, преодолевая невероятные препятствия, организовывал, как уже говорилось, военные поселения. Выполняя эти поручения, Аракчеев все более завоевывал доверие императора, в конце концов, Александр стал привлекать его к решению всех государственных дел.

Все решения Совета министров, перед тем как представить императору, попадали к Аракчееву. Во время многочисленных поездок Александра за границу, начиная с 1815 г. и до конца его царствования страной фактически управлял Аракчеев. Человеку в его положении трудно было не стать объектом зависти и подозрений.

Но, получив огромную власть, Аракчеев не спешил ею воспользоваться. Даже перед самым концом царствования Александра он постоянно повторял, что его единственной официальной обязанностью было создание военных поселений. Он не пытался склонить императора на ту или иную сторону, когда речь шла о государственной политике. Это верно, что он ревностно оберегал свое положение и был способен на бесчестные поступки, чтобы удержать на расстоянии или принизить своих потенциальных соперников. Кроме того, он не стремился к власти, чтобы реализовать какие-либо собственные политические или идеологические замыслы, поскольку не имел их. Его единственной целью было служить императору и другу по мере сил и способностей.

Но Аракчееву приходилось не только терпеть ядовитые насмешки дворянства; его враждебно воспринимало высшее командование армии. Он получил добро на перестройку всей армии в том же духе, в каком он — и с блестящим успехом — реформировал артиллерию.

К его должности военного министра добавилась должность инспектора всей пехоты и артиллерии, и он очень скоро понял, что должен Иметь больше власти, чем его предшественник. До тех пор военный министр не мог напрямую контролировать Генеральный штаб, который подчинялся лишь императору. С согласия Александра теперь штаб должен был получать указания от военного министра. Это, конечно, вызвало недовольство, и несколько офицеров высокого ранга ушли в отставку.

Аракчеев поддержал свой престиж, назначив себе адъютантов из каждого полка, — привилегия, которой пользовался лишь император; его экипаж повсюду сопровождал военный эскорт, у дома постоянно стоял часовой. Однажды, когда Аракчеев заболел и соблюдал постельный режим, Александр продемонстрировал ему свою поддержку тем, что ежедневно устраивал консультации у изголовья его кровати.

В течение первого года на должности военного министра Аракчеев напряженно работал в министерстве и полностью реорганизовал его. Хотя время от времени у него происходили конфликты — и не только со штабом императора, — поддержка Александра оставалась неизменной.

Однажды брат императора, великий князь Константин, с которым Аракчеев никогда не был в хороших отношениях, убедил Александра ассигновать сто тысяч рублей на лошадей и экипировку для одного из любимых полков великого князя, а именно уланского. Аракчеев тут же оспорил это решение, сказав, что денег мало, к тому же, дав денег одному полку, можно вызвать неудовольствие других. Александр согласился с ним и денег не дал.

Не удовлетворенный своей атакой на Генеральный штаб, Аракчеев продолжал насаждать в армии то, что было особенно дорого его сердцу, — дисциплину. 9 июня 1808 г., он издал указ, отнюдь не прибавивший ему популярности, правда, его никогда это не заботило. «С того момента, как я стал военным министром, — гласил указ, — я заметил, что к дисциплине относятся не так строго, как следовало бы. Ввиду того, что дисциплина, как известно, должна быть главным принципом, на котором основывается вся служба, я вынужден заявить следующее. Младшие офицеры часто не испытывают должного уважения и даже не соблюдают приличий по отношению к своим начальникам... По моему мнению, повинны в этом не столько младшие офицеры, сколько те из старших офицеров, которые не выполняют свой долг и не препятствуют этому и таким образом способствуют открытому пренебрежению Установленными правилами военной службы. Это я хочу особенно подчеркнуть, так как никогда не допускаю нарушения субординации по отношению к себе. Впредь должно быть твердо установлено, что, если генерал не преследует своих младших офицеров за пренебрежение своими обязанностями, это должно рассматриваться как непонимание им того, как добиться должного уважения к себе».

Нетрудно представить, какой эффект производили приказы, подобные этому, на офицеров.

Иногда Аракчеев проявлял свое врожденное чувство справедливости. Однажды майор, который отсутствовал без разрешения, оправдывался перед Аракчеевым на глазах у группы офицеров. У него скоропостижно скончались жена и старший сын, и ему приходилось в одиночку заботиться о дочери и двух младших сыновьях. Аракчеев молча выслушал его и приказал явиться на следующий день, сказав лишь, что уход из армии непростителен. В указанное время офицер появился в кабинете Аракчеева. «Вчера, — сказал ему Аракчеев, — вы видели во мне старшего по званию офицера, который не мог простить вас в присутствии стольких молодых недисциплинированных офицеров; но сейчас вы видите человека. Я уже говорил о вас с императором. Его величество договорился, чтобы ваших сыновей приняли в кадетский корпус, а дочь — в пансион. Вашей дочери дадут приданое в пять тысяч рублей, а вам император жалует тысячу рублей золотом. Пожалуйста, возвращайтесь в свой полк. Вот письмо от меня вашему полковнику. Вас примут хорошо».

Приведем воспоминание Симбирского и Витебского губернатора И.С.Жиркевича, служившего под началом Аракчеева: «Слышал я много дурного на его счет и вообще весьма мало доброжелательного; но, пробыв три года моего служения под ближайшим его начальством, могу без пристрастия говорить о нем. Честная и пламенная преданность к престолу и отечеству, проницательный природный ум и смышленость, честность и правота — вот главные черты его характера.

Чтобы дополнить черту о нем, прибавлю, что в семь или восемь лет его инспекторства над артиллериею, при всех рассказах о злобе и мучительности его, из офицеров разжалован только один Нелединский, за сделание фальшивой ассигнации, за что обыкновенно ссылают в Сибирь!»

С тех пор как Аракчеев вступил в должность, снабжение и подготовка армии к новой кампании стали первостепенной задачей.

В 1810 года последовало учреждение Государственного совета. Аракчеев был назначен председателем департамента военных дел в совете, а на место его в Военном министерстве заступил Барклай де Толли. Вместе с новым своим назначением Аракчеев сохранил и присвоенные ему, в бытность военным министром, звания члена Комитета министров и сенатора.

Двухгодичное руководство Аракчеевым Военным министерством ознаменовалось многими замечательными переменами и улучшениями, особенно по части внутреннего устройства армии и ее управления: по его проектам были учреждены рекрутские депо, в которых получали фронтовое образование рекруты, прежде поступления их в полки, и учреждены учебные гренадерские батальоны, послужившие основанием учебным полкам (подобные полки существовали и в Советской Армии) Цель их — поставлять в армию сведущих унтер-офицеров и готовить для нее музыкантов. Особенно по части артиллерии Аракчеев не упустил из виду ни одного обстоятельства, могущего послужить на пользу этого рода оружия.

Издание новых штатов артиллерийским батальонам; учреждение экзаменов для фейерверкеров, юнкеров и обер-офицеров, до чина поручика включительно; установление порядка для артиллерийских практических учений; сформирование понтонного полка; переформирование артиллерии из пеших полков и конных батальонов в бригады, значительное умножение ее новыми ротами, как полевыми, так и гарнизонными, учреждение военно-учебного комитета и издание артиллерийского журнала, содействовавшего быстрому распространению между офицерами полезных по сей части сведений; учреждение школы для юнкеров, фейерверкеров и рядовых; определение размеров для орудии, лафетов и вообще артиллерийских потребностей сообразно тогдашнему состоянию науки; усовершенствование производства всех родов огнестрельного оружия; введение при арсеналах и заводах новых машин и многое другое, сделанное Аракчеевым, поставили русскую армию на ту ступень славы, которую она приобрела в походах 1812, 1813 и 1814 года. В перечисленном заслуги его несомненны.

И в заключение вспомним слова друга А.С. Пушкина Петра Вяземского: «Аракчеев, по натуре своей, по всем обстоятельствам жизни, был человеком порядка, порядка, доходящего до педантизма, до деспотизма. Русский человек вообще порядка не любит; закон и подчиненность ему претят натуре его. Вот, кажется, в коротких, но правдоподобных словах объяснение прискорбных последствий, которыми омрачено было дело военного поселения, задуманное во благо народа. В этом случае Аракчеев был анахронизмом. Он был бы на месте своем как орудие реформ Петра Великого. Но, по современным понятиям, не был он приличным орудием преобразований в руках того, которого наименовали Александром Благословенным. Как бы то ни было, когда улягутся страсти и злопамятные впечатления, история, то есть суд, произносимый потомством, взвесит все соображения за и против и произнесет свой окончательный приговор».

Литература:

  1. В.Ратч. Сведения о графе Аракчееве С.П-г, 1874г.
  2. Н.Шильдер. Император Александр I: его жизнь и царствование. С.П-г 1882г.
  3. А.Петров. Граф Аракчеев и военные поселения. С.П-г 1870 г.
  4. Н.Романов. Император Александр I С.П-г 1912 г.
  5. Н.Фирсов. Император Александр I и его душевная драма С.П-г 1910г.
  6. А.А.Аракчеев в воспоминаниях современников. Москва 2000 г.
  7. Б.Костин. Гром победы, раздавайся! С.П-г 2001г.

Д.П.Шермецкий
Президент Народного Пушкинского Фонда,
Главный редактор журнала
«МОЯ РОССИЯ» и «АРМИЯ и ФЛОТ»

© Журнал «Моя Россия» 2009 г.